Заметки на полях


Зарегистрировавшись на сайте ЦИК можно воспользоваться новыми интерактивными возможностями, а именно подписаться на бюллетени результатов голосований, а также узнать, в список какого избирательного участка ты внесен. Но это, все мелочи. Электронного голосования до сих пор нет, а жаль. Вместо этого предлагается поехать в родное село, написать заявление в избирательную комиссию за 45 дней и получить открепительное удостоверение, по которому можно проголосовать где угодно (например в консульстве в городе Катманду). Или еще сложнее – поехать в Катманду, оформить в консульстве доверенность на родственника, который получит открепительное удостоверение, перешлет его сюда, а потом снова в Катманду – голосовать. Не думаю, что многие пользуются этим удобным сервисом «удаленного голосования».

А было бы любопытно статистически сравнить результаты голосования внутри страны и за границей. Немало в них открытий чудных, наверное.

UPD: Возможность, не озвученная на сайте ЦИК: более чем за 3 дня до выборов прибыть в консульство и просто написать заявление.


Говорят, люди верили, что земля – центр Вселенной, а они сами – пуп земли. На самом деле, разумеется, никто никогда в это не верил.

… Никто, даже Аристотель, не верил, что земля есть центр вселенной. Думали, что она в центре вселенной. Верили, что у вселенной есть центр (то есть центр большой внешней сферы, в которой закреплены звезды) и что вещество притягивается к нему. И поэтому Земля, как самое массивное тело, состоящее из наиболее плотного вещества (по сравнению с водой, воздухом и огнем) покоится неподвижно в этом центре. Более того, быть в этом центре даже не считалось в то время благоприятным. В большинстве средневековых интерпретаций космологии Аристотеля и Птолеемя положение земли в центре рассматривалось не как свидетельство ее важности, а лишь ее тяжести. Древние и средневековые арабы, евреи и христиане считали центр худшей частью вселенной, фундаментом, свалкой, где собрана вся дрянь, так что никто не гордился нахождением в центре. Средневековые писатели описывали положение земли в как «мерзкие полные фекалий части нижнего мира» и рассматривали человека «проживающим в этой грязи и мерзости мира, пригвожденным к худшей, мертвейшей части вселенной, на нижнем этаже дома, наиболее отдаленном от небесного [божественного] свода». А небо наоборот рассматривалось как «верх» и чем дальше в небе от этого центра, тем лучше.

http://aptsvet.livejournal.com/822204.html?thread=11330236#t11330236


Годы повышенного урожая зерновых в Австралии вызывают всплеск популяции мышей. После сбора урожая около 5000 мышей с каждого гектара (такова цифра за 2010 год) собираются туда где хранится зерно.

Ночной улов фермеров (1917)
Мышествие

Полностью эффективных способов борьбы с мышами не существует, так как отрава небезопасна и для урожая. Поэтому нашествия мышей повторяются на полях Австралии и по сей день.

Мышествие

Впрочем иногда множество грызунов – это то, что нужно. В храме Карни Мата в Индии крысы являются объектом покровительства и на щедрых подаяниях паломников, их там живет около 20 тысяч. Прямо в храме они спят в галереях и даже бегают по людям, если они сидят неподвижно.

Мышествие


Тибетские дети инспектируют вещи бледнолицых.

тибетские дети

На девочке почему-то надет полосатый тибетский фартук. По традиции их носят только замужние женщины.


«В Индии и Непале в туристических городках встречаются «немецкие пекарни» с яблочными штруделями, цельнозерновым хлебом, шоколадными шариками, булочками с изюмом и корицей… Меня заинтересовало, откуда они взялись. Трудно представить, чтобы местные жители научились готовить европейскую выпечку по книгам.

Оказалось, что первую пекарню открыл в 80-х немец Клаус Гутзейт в Катманду. Она называлась «Памперникель» (сорт хлеба из грубой непросеянной ржаной муки, популярный в Германии). Потом Гутзейт переместился в Гоа, где продолжал продавать сладкое к чаю. Постепенно немецкие булки стали печь другие европейцы-экспаты. Переняли опыт и местные жители. Теперь german bakery нам на радость есть во всех туристических кварталах.


Не причинять другим страданий, что может быть более очевидным? Наша психология тонко чувствует это. Если страдают близкие, даже пусть это близкая лишь пространственно (никаких эмоциональных уз!) корова или мышь – мы явно это отмечаем и не сомневаемся, что страдание – зло. Это может вспомнить любой, когда-либо ставивший мышеловку против страшных мышей – отвратительных разносчиков заразы и по совместительству тоже живых существ.

Не причинять страданий – хорошо. Но если появляется цель минимизировать все страдание (или по крайней мере внести свой посильный вклад) сразу появляются сомнения. Что такое страдание? Как оценить его количество?

Три модельных ситуации:

1. Мы едим кур и яйца. Что причиняет меньше страданий? Если мы не едим яйцо, то из него выходит курица и мы ее в конечном счете едим. Если не едим ни яиц ни кур (и не держим их за бесполезность) то кур вообще не станет (кроме одной, убежавшей в лес :). Нет кур – нет страдания. Вывод: чем меньше биологический вид встречается, тем меньше страдает. Нет жизни – нет страдания. Что-то не так?…

2. В биологической системе количество энергии всегда уменьшается при подъеме по пищевой цепи. Условно, часть «травянистой» энергии корова тратит на дыхание, обогрев коровника и прочий метаболизм, и только остальное мы можем использовать в виде мяса. Пусть, чтобы прокормиться на растительной пище человеку надо 1 квадратный км. На смешанной растительно-животной – 2 квадратных километра. В первом случае и земля экономится и не страдает ни одна корова. Правда при этом население земли так или иначе поднимется вдвое. Произведут они меньше страданий или больше какими-то другими путями (например истребляя друг друга, когда еды будет не хватать) ? Может быть страдание – это используемая доля емкости среды? Тогда страдание, какой вариант не выбирай, в любом случае стремится к 100% (полному использованию)

3. Можно носить обувь из кожи или из пластикового кожзаменителя. В первом случае для производства убито конкретное животное, во втором – химзаводом отравлена фауна речушки, а в перелеске уже не водятся фазаны. Что является большим страданием?

Абсолютно любая жизнь подразумевает страдание. В биосистеме всегда одни пользуются другими как пищей и ничего с этим поделать нельзя (только харакири, говорят, помогает). А вот с количественным определением – никак, причем при любом определении его (боль, смерть, снижение численности вида, или еще как-нибудь). Если я не хочу есть говядины из-за личных чувств – пускай, но сама философия получается сотканной из внутренних противоречий.

Еще о страдании рассуждает [info]shkrobius


В Покхаре каждый день – свежая пресса. Обычно разносчик бросает газеты c улицы через забор. Если идет дождь, то он заходит во двор и оставляет их под крышей у двери. Но почему они всегда такие скомканные?

газета в Непале, Nepal newspaper


Вечером с верхнего этажа одного из домов на нашей улице тонкий веселый детский голос читает непрерывную скороговорку: «Hello, hello, how are you, i’m fine and you. Hello, hello, how are you, i’m fine and you. Hello, hello, how are you…»


Пативрата (идеальная индусская жена) должна умереть раньше мужа; если же первым умирал муж, то виновной в этом считалась его супруга, вернее, ее несовершенство. Женщине из высших каст предписывалось совершить сати – добровольное самосожжение на погребальном костре мужа. После того как в 1829 г. обряд был официально запрещен, вдова оставалась живой только формально. Уже ее внешний вид – обритая наголо, без всяких украшений, в белом сари – считался оскверняющим. Не имея права ни на что, даже на присутствие на ритуальных церемониях собственных детей, она существовала на обочине жизни, выполняя самые грязные работы и влача полуголодное существование.

Ирина Глушкова «Из индийской корзины»


Сущность споров между верующими и атеистами обыкновенно смещается так, что выходит разговор о какой-то третьей второстепенной теме. Почему это происходит.

Еще одно рассуждение о социальных группах, которые выбирают религиозность или атеизм.


В туристических кварталах Непала слово «треккинг» если не следующее после «здравствуйте», то точно в первой десятке. Меня очень повеселило его происхождение. Слово «треккинг» пришло в английский в середине 19 века из африкаанс (на этом языке говорят в ЮАР и Намибии), где означало «передвижение со всеми пожитками в поисках нового жилища».

А в современном понимании треккинг в Непале начался в 1970-х благодаря Джимми Робертсу, военному в Британской Индийской армии, альпинисту и знаменитому исследователю Гималаев. Он создал условия для того, чтобы туристы могли наслаждаться горами, не думая об ориентировании и тяжелых рюкзаках. В первый организованный им трек – к базовому лагерю Эвереста, в 1965 году – пошли три пожилые женщины. Такой вид туризма отлично прижился в Непале, а Джимми Робертса теперь называют «отцом треккинга».


В нашей летнем велосипедном походе в Ладакхе мы с Тоней собирались проехать несколько весьма специфических мест. Одно из них – дорога по верхнему Шайоку, которая в виде колеи существует всего несколько лет (раньше ущелье было непроходимо). Но в прошлом году случились необычно сильные дожди, из-за которых не только многие дороги были смыты, даже река изменила свое русло. Когда мы подъехали к прижиму на велосипедах, автомобильная колея уходила под воду, а сверху нависали непроходимо отвесные скалы. Преодолеть эти 300 метров реки сейчас не в состоянии даже мощный бульдозер дорожных рабочих, которые восстанавливают мост неподалеку.

Вот оно это место на космоснимке, до и после.
Последствия стихии

Самое интересное, мы сделали фотографии этого прижима с обеих сторон. Угадайте как?


Из Сноба:
Вероятно, дело в том, что львиную долю генов — а вместе с ними и черты характера, которые передаются генетически — мы унаследовали от первопроходцев, завоевателей новых территорий. Вклад тех, кто приходил на уже обжитые места или из поколения в поколение жил на земле отцов, намного скромнее. Это доказывает исследование социогенетиков из Канады и Швейцарии, вышедшее в журнале Science. Продолжение.


Из Ливерпульской гавани
Всегда по четвергам
Суда уходят в плаванье
К далеким берегам.

Плывут они в Бразилию…
Бразилию,
Бразилию.
И я хочу в Бразилию -
К далеким берегам!

перевод С. Маршак
————————-

Yes, weekly from Southampton,
Great steamers, white and gold,
Go rolling down to Rio
(Roll down–roll down to Rio!)
And I’d like to roll to Rio
Some day before I’m old!

оригинал, Р. Киплинг

Тонкости перевода // Откуда все таки они плывут?

                        На далекой Амазонке
                        Не бывал я никогда.
                        Только "Дон" и "Магдалина" -
                        Быстроходные суда -
                        Только "Дон" и "Магдалина"
                        Ходят по морю туда.

                           Из Ливерпульской гавани
                           Всегда по четвергам
                           Суда уходят в плаванье
                           К далеким берегам.

                           Плывут они в Бразилию,
                           Бразилию,
                           Бразилию.
                           И я хочу в Бразилию -
                           К далеким берегам!

                        Никогда вы не найдете
                        В наших северных лесах
                        Длиннохвостых ягуаров,
                        Броненосных черепах.

                           Но в солнечной Бразилии,
                           Бразилии моей,
                           Такое изобилие
                           Невиданных зверей!

                           Увижу ли Бразилию,
                           Бразилию,
                           Бразилию,
                           Увижу ли Бразилию
                           До старости моей?
-----------------------------------------------
I've never sailed the Amazon,
    I've never reached Brazil;
But the Don and Magdelana,
    They can go there when they will!
                Yes, weekly from Southampton,
                Great steamers, white and gold,
                Go rolling down to Rio
                (Roll down--roll down to Rio!)
                And I'd like to roll to Rio
                Some day before I'm old!
I've never seen a Jaguar,
    Nor yet an Armadill
O dilloing in his armour,
    And I s'pose I never will,
                Unless I go to Rio
                These wonders to behold--
                Roll down--roll down to Rio--
                Roll really down to Rio!
                Oh, I'd love to roll to Rio
                Some day before I'm old!

А вам какая версия больше нравится?


Группа российских горных туристов ходит в районе хребта Кунь-Лунь с 2003 года чуть ли не каждый год. Технический альпинизм, много первопрохождений по местности населенной и исследованной не больше, чем Антарктида. Техническая сложность на уровне пешей 6-ки. Очень профессиональные и увлеченные ребята.

Они сообщают о своих походах китайским властям, и все было в порядке до 2009 года, когда власти в приступе шпиономании сняли их с маршрута, заподозрили в шпионстве, отняли gps-ы, дневники и фотографии, посадили на самолет из Китая и с тех пор отказывают во въездной визе.

Отчет о походе и событиях 2009 года (внутри есть ссылки на более ранние их походы)


Читаю книгу «Дети Кхунборома» Дмитрия Афонина, про Лаос:

В буддийских писаниях зафиксированы следующие взаимные обязательства мужа и жены: муж обязан хвалить жену, поощрять ее дела, не выказывать презрения, не изменять, отдать в доме главенствующую роль, одевать жену в красивые вещи. Жена обязана делать все добросовестно, уважать родственников мужа, не изменять, беречь имущество, помогать мужу в мужских делах.

“Хочешь узнать, хорош ли слон – посмотри на его хобот. Хочешь узнать, хороша ли девушка – посмотри на ее мать”, гласит лаосская пословица.

В старом Лаосе существовала поговорка, что мужчина – передние ноги слона, а женщина – задние. Муж должен был спать справа от жены, то есть подчеркивать таким образом свою силу, власть, превосходство. Женщине и детям было запрещено здороваться первыми. Жена не имела право трогать голову мужа, или голову любого взрослого мужчины. Нельзя было лежать на более высоком месте, чем муж, или любой другой, кто был старше по возрасту либо по положению.


Семейные отношения галок, описанные К. Лоренцем что-то неуловимо напоминают:

Сине‑золотой обручился с Право‑красной – довольно крупной самкой галки весьма крепкого сложения. В это время, Лево‑зелёная ещё и не думала о юношах. Только в начале мая она появилась на сцене, и её дебют был столь же импульсивным, сколь и неожиданным. С человеческой точки зрения она казалась не такой хорошенькой, как Право‑красная. Но было в ней что‑то такое… Она влюбилась в Сине‑золотого, и любовь её оказалась гораздо более пылкой, чем та, что могла дать своему супругу Право‑красная.

Сине‑золотой мирно восседал на открытой дверце вольеры и милостиво позволял Право‑красной, сидевшей по левую сторону от него, перебирать его шейное оперение. Внезапно на ту же дверцу опустилась Лево‑зелёная и, никем не замеченная, остановилась примерно в ярде от нашей четы, бросая на любовников напряжённые взгляды. Вслед за этим она медленно и осторожно бочком подкралась вплотную к Сине‑золотому. Приняв необходимые меры предосторожности, ежеминутно готовая взлететь, она вытянула шею и принялась ласкать шелковистое оперение самца. Сине‑золотой, непринуждённо сидящий с закрытыми от удовольствия глазами, не замечал, что две дамы с разных сторон совершают его туалет. Право‑красная тоже не подозревала о присутствии соперницы, поскольку между двумя самками находилась внушительная фигура Сине‑золотого, который распушил все свои перья и от этого казался ещё более крупным.

Такая напряжённая ситуация продолжалась несколько минут. Но вот самец случайно приоткрыл правый глаз, увидел чужую самку, сидящую вплотную к нему, и в неистовств ударил её клювом. И в ту же секунду Право‑красная увидела Лево‑зелёную. Право‑красная одним скачком перемахнула через своего супруга и с лютой ненавистью кинулась на соперницу. Очевидно, Право‑красная полностью оценила всю остроту ситуации. Никогда больше я не видел, чтобы одна галка преследовала другую с такой неприкрытой яростью. Нападение оказалось безуспешным. Маленькая и более подвижная Лево‑зелёная превосходила Право‑красную в искусстве пилотажа. Когда Право‑красная отчаялась догнать и наказать ненавистную соперницу, она опустилась около своего наречённого, едва переводя дух. Напротив, Лево‑зелёная, явившаяся в ту же минуту, казалась свежей и собранной. Это неравенство и решило исход дела.
В докучливом ухаживании Лево‑зелёной было больше упорства, чем хитрости и утончённости. Она преследовала парочку день за днём, на земле и в воздухе, не давая им ни минуты передышки, однако держалась на расстоянии, достаточном, чтобы не провоцировать излишних ссор. Но как только наша чета уютно устраивалась где‑нибудь в интимной близости, Лево‑зелёная была тут как тут и терпеливо ждала той минуты, когда Право‑красная начнёт причёсывать голову своего возлюбленного.

Вода точит камень. Постепенно Право‑красная стала менее свирепо третировать соперницу. Сине‑золотой перестал протестовать против того, что за ним ухаживают две самочки, и однажды я заметил, что дело приняло другой оборот. Самец сидел неподвижно, предоставив Право‑красной ласкать свой затылок. С другой стороны Лево‑зелёная занималась тем же. Внезапно, по неизвестной причине, Право‑красная прервала своё занятие и улетела. Могучий самец приоткрыл глаз и обнаружил около себя одну только Лево‑зелёную. Вы думаете он клюнул её или прогнал прочь! Ничуть не бывало! Задумчиво отвернувшись, он неторопливо подставил оставшейся самочке свой загривок. Потом он снова закрыл глаза.

С тех пор Лево‑зелёная стала быстро приобретать расположение самца. Спустя несколько дней он уже регулярно с нежностью кормил её, разумеется, когда рядом не было Право-красной. Не то чтобы он сознательно делал это за спиной законной подруги. Право‑красная получала от самца различные деликатесы, когда находилась рядом, но когда её не было, лакомая порция доставалась другой. Чем больше Лево‑зелёная убеждалась в благосклонности самца, тем нахальнее она вела себя по отношению к Право‑красной. Она уже не спасалась бегством от соперницы, и между двумя самками иногда возникали поединки. Странным было поведение самца в этой двусмысленной ситуации. Если обычно Сине‑золотой смело защищал супругу, когда она ссорилась с другими членами колонии, то здесь он, по‑видимому, вступал в противоречие с самим собой. Он пытался угрожать Лево‑зелёной, но никогда не предпринимал в отношении её более активных действий. Как‑то я видел, как Сине‑золотой принял подобие угрожающей позы и перед Право‑красной. Одним словом, его сдержанность и замешательство перед лицом столь сложной ситуации часто казались совершенно очевидными.

Конец этого романа был неожиданным и драматичным. В один прекрасный день Сине‑золотой исчез, а вместе с ним и Лево‑зелёная. Несомненно, что они улетели вместе. Эмоциональный конфликт столь же мучителен для животных, как и для человека и я не могу отказаться от предположения, что именно противоречивость чувств заставила Сине‑золотого оставить колонию.

Лоренц, Кольцо царя Соломона

пара галок, брачные ухаживания


Ко мне приехала книга «Золото муравьев» французского энтузиаста-антрополога Мишеля Песселя. Я очень на нее рассчитывала. Пессель и его помощница Мисси Аллен несколько раз ездили в Занскар и Ладакх в поисках дардов – народности (или группы народностей) арийского происхождения. Мы с Пашей были в тех же краях и видели, что жители некоторых деревень действительно напоминают европейцев как минимум чертами лица и цветом глаз. Арии меня заинтересовали, и в книге я надеялась найти разъяснения. К тому же, Пессель был воодушевлен и озадачен легендой о гигантских муравьях, которые будто бы жили в стране дардов и занимались тем, что рыли норы, «добывая» из земли золотоносный песок. Мне тоже хотелось знать, о каких муравьях идет речь, – слишком уж необычная сказка.

Я заранее знала, что Пессель – не ученый в классическом понимании этого слова, что он не владел литературным тибетским языком, что в своих книгах он склонен к преувеличениям, к необоснованным выводам, к излишнему пафосу. Однако «Путешествия в Мустанг и Бутан» я прочитала с удовольствием: там много любопытных бытовых описаний и живых наблюдений, которые не сыщешь в строгих академических монографиях. «Забытое княжество на окраине Гималаев» (про Занскар) впечатлило гораздо меньше.

А «Золото муравьев» и вовсе не понравилось. Пессель претендует на научность и делает смелые выводы, вот только доказательства не всегда логичны и часто противоречивы. Он пылко убеждает читателей, что Гималаи – прародина индоевропейцев, а минаро (они же дарды) – наши предки. Но даже у тех, кто далек от антропологии, возникают сомнения: а обоснованно ли то, о чем пишет автор? Много пафоса, мало доказательств. Невозможность доверять выводам (а вдруг это только фантазия автора?). Лишь беглые упоминания о быте и обычаях интереснейших мест. Одним словом, я ожидала от книги гораздо большего.


Дивали в Покхаре совершается скромно. Ни тебе фейерверков и петард, ни всеобщих массовых гулянок до двух часов ночи, ни красочных хороводов перед храмами, ни вальяжных разукрашенных слонов. Но праздник чувствуется! В кондитерских – столпотворение. В дополнении к обычным витринам поставили столы, а на них – все индийско-непальские сладости, какие только можно представить. К притягательным пирамидам из бурфи и гулаб джамунов не протолкнуться – все стремятся выбрать самое лучшее, самое свежее. То тут, то там компании нарядно одетых танцоров собирают скромную публику человек в 50. Народ приплясывает, ободряюще кричит и хлопает в ладоши. Рядом тележка диджея – шаткий столик на четырех тонких колесах, на нем – стереосистема и хрипловатые колонки. Магазины и дома украшены цветами и гирляндами. По дворам ходят дети и колядуют: поют песни и просят то ли денег, то ли сладостей. Когда стемнело, перед каждым домом зажглись маленькие свечки и лампадки, получилось романтично и даже уютно.

Дивали в Покхаре


«Два вора забрались в один дом и там нашли сосуд с вином. Они побоялись цедить вино с помощью пресса и стали черпать понемногу сверху. Скоро они опьянели, и один из них запел: «Вино, которое черпаем сверху, так хорошо! Что же говорить о том, которое можно выдавить вниз!». Их услышал хозяин. Но он не убил воров, а стал пить вместе с ними. Так и мы! Восприняли учения совсем немного, а уже так славно живем! Что было бы, если б следовали ему от всего сердца?»
Тибетский проповедник Потоба, живший в XI веке

Очень по-русски и даже немного по-христиански, на мой взгляд.


Наполовину выспавшись полулежа ночью на полуспальных местах автобуса полулюкс, мы приехали в Дели. Мы вытащили наши полуразобранные велосипеды из багажника автобуса и начали их наполовину собирать. Вокруг стояли праздные горожане и от жаркой скуки задавали нам обычные в Индии вопросы про наши велосипеды, мол сколько стоят, да в какой стране купили. Туристского вида озабоченного японца или китайца с рюкзаком упорно игнорировали рейсовые автобусы и с тем же упорством осаждали трое таксистов на мототарантайках. А над домами уже полднималось солнце.

Дели был бы гораздо лучше, если бы выключить верхний обогрев и безжалостно вырвать клаксоны из всех транспортных средств без исключения, начиная от желтых хромых моторикш и заканчивая алыми кондиционированными городскими автобусами с электронными табло. Правда у моторикш стоило бы еще отправить на помойку хрустящий и брыкающийся мотор, который мог бы составить неплохой дуэт с мотокультиватором «Муравей». Индийский запах, толпу, неловкое протискивание тщедушного но локтистого индийца в прогал между нами с Тоней, вместо того, чтобы обойти, и все остальные черты столицы вполне можно было и потерпеть.

По представлениям военной науки, прежде чем направиться в город, необходимо хорошенько изучить его план. Я настолько тщательно подготовил штурм, выписав стратегический маршрут на бумажку, что в городе уже без подсказок листочка, по памяти, не ошибившись, мы проделали весь 25-километровый маршрут до места нашей остановки. Мы проехали мимо по окраине пугающих своей колоритной ветхостью и суетой кварталов главного базара, мимо загороженного строительными лесами и остатками эстрадной сцены Красного форта. По забитому проспекту выехали в зеленый и тихий Нью-Дели – местные Воробьевы горы. Проехали под китчевой слегка триумфальной аркой Ворот Индии, где штатные фотографы уже раскладывали свои образцы фотографий туристов-триумфаторов. Город, где мы в прошлый раз лавировали в забитых мотоциклами переулочках, с риском для жизни на зеленый свет пересекали перекрестки, тащили велосипеды через ремонты теплотрасс и объезжали столики-каталки бог весть с чем в стремлении попасть к Кашмирским воротам – беспорядочная столица Индии теперь показалась четким и понятным городом, где на велосипеде не тяжелее, чем в июльский зной в окрестностях Садового кольца. Только вместо кваса – холодный йогуртный ласси, а вместо милиционеров на каждом углу – продавцы горячего и сладкого ароматного чая с кардамоном – лучшего за последние полгода.


«У меня билет Манали – Дели. Автобус уже должен быть тут, а вы еще не сказали его номер», – взывала я к телефонной трубке. Наконец-то удалось перебороть ненавязчивый индийский сервис: в течение трех предыдущих часов в турагентстве игнорировали мои звонки. «Автобус, мэм, сегодня выехал на час позже. Будет в Патликуле (городишке, в котором мы и так околачивались битый час) через 45 минут. Хорошо, мэм?» Ничего, конечно, хорошего, но мы же в Индии – нужно расслабиться, выпить рюмочку чаю, съесть бурфи и ждать.

Вместо заказанного делюкс автобуса (который, по правде говоря, не особо-то делюкс) приехал большой белый блестящий кондиционированный. В агентстве не смогли продать билеты на оба автобуса, и объединили всех пассажиров в один. Значит, велосипеды будем грузить не на крышу, а в нижние отсеки для багажа.

- «Велосипеды класть некуда!» – отрезал водитель.
- «Надо!» – стали уговаривать мы.
- «Нет места! Все занято овощами. Видите, картошка, капуста, яблоки…».
- «Вон туда два велосипеда легко поместятся, если снять передние колеса».
- «Так и быть… 400 рупий за перевозку велосипедов».
- «Что??? 200!»
- «400″
- «Максимум 300!»
- «Хорошо».

Белая громадина останавливалась еще четыре раза – загружала знаменитые химачальские яблоки. Говорите, велосипеды некуда положить? Потом заглотила остальных пассажиров, и они минимум полчаса толкались в узком проходе, не могли разобраться, где чье место. Часть сумок-гигантов поселили прямо в салоне, потому что поверх яблок они все-таки не влезли. Помощник водителя постелил матрасик в проходе и уснул; и когда после полуночи кому-то потребовалось выйти, он долго и старательно переставлял ноги так, чтобы не наступить на спящего.

PS Сейчас мы в Дели. Велосипеды доехали в полной сохранности. Будем здесь до 29-го сентября, после чего переместимся в Покхару и планируем обосноваться там до нового года.


Азия учит меня не избегать социальных контактов, а пользоваться ими. Что я сделаю в Москве, если потребуется съемное жилье? Вяло поспрашиваю у знакомых, а потом засяду в интернете в поисках объявлений о сдаче. Найду риелтора, буду ездить и просматривать предложенные им варианты…

В Индии я выберу понравившийся район города или поселок, зайду в наиболее приличный магазин и спрошу, нет ли у продавца знакомых, сдающих жилье. Скорее всего, либо такие знакомые найдутся, либо после нескольких звонков появятся знакомые знакомых знакомых, и в тот же день я буду обустраивать новое жилище.

Или вот нелюбимые мной стоматологи. За два года мы посетили не меньше десяти стоматологических кабинетов. И только недавно я поняла, что нужно действовать по схеме «спроси друга». Теперь мы знаем прекрасного стоматолога в долине Куллу, его нам посоветовал один уважаемый человек высокой касты.

В чем причина? В том ли, что в большом городе трудно дергать за ниточки и по цепочке приходить к тому, что нужно? Или в том, что в Азии люди более открыты к общению и чаще помогают друг другу?


Чем мне нравится жизнь в Азии, так это тем, как быстро и просто решаются все вопросы. Вчера ранним утром мы еще были на перевале Ротанг. К обеду уже нашли домик на ближайшие две недели, тот же, что и в прошлый раз. Договорились по телефону. «Хотим жить в том же самом доме. Можно? Стоит столько же? Взять ключ у кого-нибудь из родственников? Хорошо». Ключ под ковриком, живите, нет проблем:) К вечеру нам уже принесли первый литр молока, а сегодня – два килограмма яблок, которые на вид похожи на российские три с половиной килограмма.


Уже через три дня – 14 июля – мы навьючим велосипеды, и начнется наш второй масштабный велопоход. План такой:

1) Нагар – Манали – перевал Ротанг (опять!) – Дарча – перевал Шинго Ла – Падум
Мы не хотим два раза ехать по загруженному трафиком шоссе Манали – Лех, поэтому начнем маршрут с перевала Шинго Ла. И сразу окажемся в Занскаре! Кстати, и дорогу из Каргила в Падум не придется проезжать два раза.

2) Занскар: Падум и окрестности, короткий пеший поход в районе массива Нун Кун

3) Каргил – Лех

4) Лех – перевал Кардунг Ла – долина Нубра – Шайок (и река, и поселок)

5) озеро Пангонг-Цо – перевал Марсимик Ла

6) озера Кюн-Цо и Цо-Морири

7) обратно в Нагар по шоссе Лех – Манали

Это минимальный и неподробный план. Мы надеемся успеть и осилить больше. Пожелайте нам удачи!

PS А если кто будет в Ладакхе и Занскаре в то же самое время и увидит двух велосипедистов подозрительно похожих на Пашу и Тоню – помашите нам рукой!:)


Мы одолели перевалы Джалори, Ротанг и Кунзум и снова живем в долине Куллу, в домике на горе. Завидущими глазами смотрим на подрастающие яблоки, пробуем созревшие абрикосы и каждый день пьем свежее молоко. Читаем книги, пишем статьи, разбираем фотографии. Встречаемся с друзьями. Готовимся к предстоящей через 3 недели поездке в Ладакх. Жизнь прекрасна!:)


Завтра мы выезжаем в велопоход по Химачал-Прадешу. Сделаем круг из долины Куллу через Спити и Киннаур, как и планировали. Сейчас пакуем вещи, еще раз проверяем комплектность запчастей, пересчитываем продукты, в общем, готовимся. Надеюсь, попадем во все места, которые запланировали. Вернемся в онлайн через месяц.


Мы долго думали, почему индийцы вдруг отключили наш интернет. Вроде бы поздновато: Осама бен Ладен уже пойман, да и безбороды мы, живем легально с формой «Ц» и прочими формальностями. И даже индийская полиция уже убедилась в этом, нанеся одним погожим утром визит в наш дом на яблочном холме чтобы запыхавшись, скромно извиняясь, попросить проверить наши паспорта взамен на их удостоверения.

Дело было конечно же не в полиции. В сотовой компании все оказалось полностью по Дуглас Адамсу: заполненные бланки были не того цвета приложенная фотография, о ужас, оказалась напечатанной на обыкновенной бумаге, в то время, как еще с колониальных времен в Индии привыкли к необычной. Подозревая, что я могу оказаться террористом, заретушировавшим себе бороду на фото «три на четыре», ответственный щелкнул рубильником и уехал в отпуск в Раджастан. Безответственные же, получив нужную им фотографию и убедившись в моей безвредности для государственности Индии, ничего не могли, да и не хотели менять и убеждали меня подождать. Мол включим интернет с минуты на минуту, до вечера только подождите. Потом до следующего вечера, потом еще. В звонках по разным инстанциям прошло пять дней и к вечеру воскресенья мы решили назавтра выступить и взять сотовую контору измором изнутри.

Около двух часов сидели мы коршунами в конторе, за каковое время, после десятка звонков по другим сотовым конторам, какой-то полуответственный чиновник все-таки нашелся на том конце провода. В результате я получил свое, снял блокаду с магазина и теперь мы снова стали онлайн.


Дели – страшное место, если прилетаешь туда из Малайзии. Шумно, грязно. Зато еда какая вкусная!!!

Одним словом, мы наконец-то добрались до Индии, вот только перевозка двух велосипедов той же самой авиакомпанией (правда, AirAsia X на этот раз) прошла гораздо хуже. В правилах написано, что велосипеды принимают как есть, запаковывать не надо. Вот мы и приехали как есть. Но во время сдачи багажа выяснилось, что нужно-таки их упаковать. На практике это означало две жидкие картонки по сторонам и метры полиэтилена. От чего это, пардон, защитит велосипед? Нам это стоило получаса ругани с сотрудниками AirAsia, кучи потерянных нервов и двадцати долларов на упаковку. И поломанной во время перевозки педали. Все-таки мы в Дели, с велосипедами.

Сегодня искали замену для педали и обнаружили веломагазин. Выбор нормальных горных велосипедов небогатый, но все-таки есть. Цены выше тайских на сотню-другую долларов.


Перевозка велосипеда и нас самих из Чианг-Мая в Куала-Лумпур удалась. AirAsia грузит велосипеды, не разбирая, даже руль сворачивать не надо. Единственная подготовка – спустить шины, причем, этим занялись работники аэропорта. Потом здоровый таец схватил наши велики в охапку и утащил: так они были сданы в багаж. Стоит дорого – 50 долларов за два велосипеда.

Потом мы под дождем ехали из центра Куала-Лумпура к Бату Кейвс, где живут наши друзья. И сегодня, надеюсь уже без дождя, поедем обратно, потому что вечером летим в Дели. Путешествие начинается!:)