Фото дня
Откуда эта фотография?
Приветствуем!

Мы путешествуем и пишем здесь об этом. Зачем?

Мир меняется. Вчера был лес, сегодня растут пальмы. Папуас надевает галстук и едет в офис, немец на другом конце планеты делает то же самое. Все постепенно становится одинаковым, поэтому уникальное (там, где оно еще осталось) сейчас особенно ценно. Мы хотим показать, насколько мир все еще разнообразен и прекрасен в своем разнообразии. Мы хотим узнать нашу планету как тонкое и хрупкое кружево, как целый мир взаимосвязей, увидеть и общее между всеми людьми, и различное. Присоединяйтесь.



Павел Борисов и Антонина Захарова

Наперегонки со строителями, или Снова по закрытой дороге из Леха в Падум. Гималаи, Ладакх, Каракорум – глава 11

Глава 11

в которой мы заполняем белое пятно в атласе, в которой дорога обваливается в пропасть, и мы разоблачаем тибетскую антигравитацию.

После села Нимму мы свернули на строящуюся дорогу вдоль реки Занскар – она обещала быть безлюдной и очень красивой. Этот путь когда-нибудь соединит Падум и Лех, и мы уже видели ту его часть, которая начинается в Занскаре. Теперь нам хотелось проехать до конца дороги со стороны Ладакха. Практически у самого ее начала на широкой террасе над рекой устроена плантация деревьев, и мы расположились в ней на ночлег. Ровные ряды тонких стволов аккуратно обведены оросительными каналами. Темнело, мы пили чай в ожидании основного блюда – макаронов с цветной капустой, купленной в Нимму. В темноте загорелись глаза: Паша уже обрадовался возможности посмотреть на животное, но скоро оказалось, что это машина. Она остановилась рядом с нами. Мужчина в белой рубашке и брюках стал менять на ночь систему орошения, передвигая заслонки из камней. «Будете здесь ночевать? Нет проблем. Только по каналам не ходите», – напутствовал он нас и быстро уехал, а мы остались в компании с приятным шумом листвы и непроницаемой чернотой неба.

Пыль военных дорог. Гималаи, Ладакх, Каракорум – глава 10

Глава 10

в которой мы не пересекаем границу с Пакистаном, но заглядываем туда, в которой нам приходится побывать в музее боевой славы, в которой мы встречаем истинных ариев и выясняем, сколько абрикосов в состоянии съесть человек.

Ладакх соединен с остальное Индией двумя дорогами – Манали-Лех и Шринагар-Лех, и вторая как раз проходит через Каргил. И если для путешественников это еще один удобный способ попасть в столицу буддийского княжества, то для индийцев – это, в первую очередь, возможность защищать север страны. Шоссе из Шринагара начали строить в 1962 году после индо-китайского пограничного конфликта, и до 1974 оно было закрыто для всех, кроме военных. В 1999 во время Каргильской войны именно по нему привозили войска и снаряжение. Сегодня по шоссе номер 1 (так назвали дорогу Шринагар-Лех) тянутся бесконечные военные грузовики оливкового цвета. Они завозят продукты и материалы в военные части Ладакха на всю зиму, когда эта область окажется отрезанной снегом. Немногочисленные автобусы с укачанными сонными пассажирами пробираются в столбах пыли. Они должны пропускать военные колонны и, бывает, большими группами стоят на обочине. Легковые автомобили поднимают стекла, а мотоциклисты, отдышавшись, чертыхаются и, наверное, еще долго будут вспоминать этот путь.

Неспокойный Каргил. Гималаи, Ладакх, Каракорум - глава 9

Мы продолжаем публиковать главы книги «Гималаи, Ладакх, Каракорум» о нашем велоcипедном путешествии по Занскару и Ладакху на севере Индии.

Глава 9

в которой мы попадаем в область международного конфликта, ищем подходящий караван-сарай и знакомимся с чеширским тандыром.

Близился вечер. До города Каргил, в котором мы планировали остановиться на несколько дней, оставалось каких-то 20 километров. Скоро вокруг будут продавцы абрикосов и уютные дешевые гостиницы. О чем еще может мечтать велосипедист после того, как проделал пеший путь через перевал Шинго-Ла, а потом одолел долгую дорогу из Занскара? Но километры тянулись медленно как верблюды в караване…

Каргил когда-то был важным торговым городом, в котором встречались купцы из Ладакха, Занскара и Гилгит-Балтистана, а иногда и из более далеких мест. Караван-сараи, шумные рынки, разговоры на разных языках… Но в 1947 году Индия и отделившийся Пакистан не смогли договориться о том, кому достанется Кашмир. Последовала война, после которой регион под контролем ООН был поделен между двумя странами примерно пополам. Сейчас Кашмир состоит из индийского штата Джамму и Кашмир, провинций Азад Кашмир и Гилгит-Балтистан в Пакистане, а также региона Аксайчин и части Каракорумского шоссе, контролируемых Китаем. Через старые караванные тропы теперь проходят государственные границы.

6 суток на Транссибе, или Дневник путешествия на поезде из Хабаровска в Москву

Возвращаться домой можно по-разному. Первый способ – шокирующий: на самолете. Еще вчера был в Пекине и разделывал дуриан, а сегодня у тебя просят документики из-за того, что похож на приезжего. Другой – плавный: по земле. Мы выбрали второй. Сначала несколько дней тряслись в китайских поездах, потом гостили у родственников в Хабаровске и адаптировались к российской жизни. На десерт оставался поезд через всю Россию, из Хабаровска в Москву. Он идет ровно 147 часов. В течение этих шести дней мы записывали наши наблюдения.

День 1

На боковушке нашего плацкартного купе едет 54-летний мужчина, возвращается домой, в Ош, с заработков. За четыре часа у него два раза проверяли документы, долго что-то спрашивали, приглашали в тамбур для «беседы». За компанию полиционеры спросили паспорта и у нас, но потом извинились и пожелали счастливого пути.

«Весной были у нас какие-то…» – рассказывает бабушка-соседка, – «не попы… Не знаю, как назвать. Включили индийскую музыку, пели что-то странное. И парни все в юбках. Люди от них шарахались» – «Кришнаиты что ли?» – «О, точно, кришнаиты! Вспомнила!»

Сравнительное россиеведение, или По две стороны границы

Мы вернулись в Россию. Нельзя сказать, чтобы наши впечатления оказались лучше или хуже, чем мы ожидали. Более верно было бы сказать, что мы обнаружили много странного и неожиданного, такого, какое я в последнюю очередь ожидал бы в России. В этой статье для начала наш поверхностный взгляд на Родину – прогулка через русско-китайскую границу и по улицам Уссурийска и Хабаровска.

Клейкий рис: как лаосцы заварили кашу

На завтрак – сладкий клейкий рис с кокосовой стружкой и желе из клейкого риса и бобов. На обед – клейкий рис, томленый в молодом стволе бамбука. На ужин – клейкий рис, грибной суп и салат из папоротника. В перерывах – манго, по желанию – с клейким рисом. Скучно? Как можно питаться одним рисом, да еще каким-то липким? Лаосцы думают по-другому. Для них это то же самое, что для нас – хлеб и картошка.

Скромный быт переносного дома

Палатка тибетского кочевника – пример настоящего минимализма: в ней есть только то, что действительно необходимо для выживания. Регулярно перемещаясь с места на место, да еще и перевозя скарб на упрямых яках, не обзаведешься ни лишней одеждой, ни толстыми семейными фотоальбомами, ни чайными сервизами, ни мебелью, ни богато украшенным алтарем с бронзовыми статуями божеств. Зато вещи, которые прошли строгий отбор, функциональны, удобны и проверены временем.

Где живет рись. Велопоход по Таиланду и Лаосу

В июне 2012-го, в начале сезона дождей, мы устроили велопоход из Таиланда в северный Лаос. Начав из Чианграя, мы пересекли границу с Лаосом в Чиангконге. По очень холмистой, глинистой и разъезженной деревенской дороге добрались до Сиен Дао (Xieng Dao), проехали вдоль Меконга до Сиен Кока (Xieng Kok) и через Муанг Синг (Muang Sing) попали в Луангнамтху (Luang Namtha). За 6 дней мы преодолели около 450 км. Здесь мы собрали фотографии и небольшие путевые заметки.

Какие бывают манго и как их правильно есть

Манго делятся не только на спелые и неспелые, как думали мы, заходя на базар в Таиланде. Среди них, как и у бананов, есть свои Симиренко и Антоновки и белые наливы. Одни принято есть в состоянии сладко-желтой ароматной липкой спелости. У других нужно как у картофельных клубней счистить кожуру и отрезать от твердого плода хрустящие кисло-сладкие ломтики. Зеленые, желтые, с красными боками. Размером от крупного томата до полукилограмма. С заостренным кончиком и загнутым, как у молодых огурчиков.

В Таиланде выращивают шесть сортов манго. Мы долго ходили по базару в Чианграе: отличить разные не так просто, незрелые и твердые манго одного сорта могут быть похожи на другие – но эти-то, хоть и зеленые как арбузная корка, они как раз в самой спелости, отрезай и ешь! Мы набрали по одной штуке разных сортов и решили описать их разнообразие.

Вода, разделяющая мировые религии. Гималаи, Ладакх, Каракорум - глава 8

Глава 8, в которой мы выезжаем из Тибета, разгрызаем мягкие булочки, а на нашу единственную ручку для записей появляется огромное количество претендентов.

Мы сидим в низком пастушьем балагане. Стены сложены из камней, а изнутри обмазаны глиной. На глиняной печке стоит чайник и огромный чан со свежим молоком. Хозяин в ватнике постоянно регулирует пламя, то подбрасывая кизяк в печь, то вытаскивая из огня. Временная крыша из жердей и прочной пленки так низко, что в полный рост не разогнешься. Полки из камней. На одной – мыло и сливочное масло, которое используют как крем для рук, на другой – огарок свечи, рядом – специи, соль. В углу стоит автомобильный аккумулятор, который заряжается от солнечной батареи, лежащей прямо на жердях крыши. Пастухи пришли со стадами из Занскара и живут в этом временном домике до холодов. Здесь на летнем пастбище – много воды, зеленая трава. Яки с телятами уже разошлись по склонам. Нам предложили молочный чай и печенье, а мы поделились дефицитным здесь шоколадом, который остался у нас из-за сокращения пешей части маршрута. 

Последние кочевники Тибета

Эта моя статья опубликована в журнале «Всемирный следопыт» (3/2011).

Небо угрожающе темнело. Цэринг побежал за яками: нужно пригнать стадо до начала грозы. Его жена Пема позвала нас в палатку. Начался ливень, и крыша протекла. Пришлось перетаскивать в сухой угол старенькие матрасы и вычерпывать ковшиком воду из луж на полу. Когда дождь утих, все уселись вокруг печки. Верхнюю одежду не снимали – слишком холодно. Мы в гостях у тибетских пастухов-кочевников. Они живут в провинции Цинхай, в высокогорье, пригодном только для пастбищ, и разводят скот. По-тибетски их называют «дрокпа» – люди высокогорной степи.

Массив Кун-Нун: на четырех ногах, на четырех колесах. Гималаи, Ладакх, Каракорум - глава 7

Глава 7, в которой мы идем в ледяную воду, испытываем сандалии для хождения по леднику и оставляем следы снежного человека в цветочной долине.

Вставать за полчаса до рассвета без будильника непросто. Мы договорились так: каждый ставит свой внутренний будильник и пытается проснуться в полпятого, быстро собираемся, а завтрак готовим после брода. Сумерки уже не очень густые, и мы в неопреновых носках идем через реку. Ногам совсем не холодно, ощущение, как в резиновых сапогах, и воды, попадающей внутрь, совсем не чувствуется. В самой глубокой протоке бурная мутная вода чуть не доходит до пояса.

Выбираясь из песков Занскара, или Вверх, на Пенси-Ла. Гималаи, Ладакх, Каракорум - глава 6

Абсолютная тишина, гулкая и значительная. Изредка слышны птичьи разговоры и шорох своих же колес. Слоеные обрывы и горы в рубчик обрамляют узкий каньон реки Занскар. Мы возвращаемся к деревне Зангла и снова едем там, где несколькими годами раньше невозможно было пройти даже пешком.

Выезжаем обратно в широкую долину и пересекаем Занскар по пешеходному подвесному мосту около Занглы. Дорога по левому берегу – это песчаные разъезженные колеи. Грузовик поднимает за собой такую тучу пыли, что видно километров за десять. В особо мягких местах велосипед буксует и останавливается совсем. Что по дороге ехать, что по песчаной пойме – примерно одинаково. Кое-где дорогу мостят крупными камнями, но передвигаться по ним не легче, чем по песку. Навстречу – группа иностранцев налегке, и поодаль проводники с караванами везут их вещи. «Идем в Ламаюру», – отвечают они на наш вопрос. Около Падума долина поворачивает на запад, и только мы выезжаем из-за хребта, как в лицо бьет сильнейший ветер. Он не просто осыпает нас с ног до головы песком, ехать ему навстречу еле получается.

Деревня Сани: 1000 лет в тибетской глуши

Деревня Сани находится всего в нескольких километрах от Падума – столицы древнего княжества. Ни индийское влияние, ни прогресс 20 века здесь незаметны на фоне духа сельского феодального Занскара. В Сани находится один из самых старых и интересных буддийских монастырей школы Друкпа Кагью.

Первые упоминания о ступе в Сани относятся к 2 веку. Рассказывают, что под ней медитировал Наропа, знаменитый и почитаемый йогин и учитель буддизма, живший в 11 веке. Главный храм с залом построен в начале 17 века и сохранился до сих пор. Он выглядит очень-очень древним.

Внутри идет утренняя пуджа (медитация). Деятельный пожилой лама в желтой накидке поверх бордового монашеского балахона предложил нам присоединиться. Кто-то принес две подушечки, но сконцентрироваться было сложно, потому что через минуту пришел посланник из кухни с чаем. Затем лама предложил печенье и, пока мы не начали его брать с тарелочки, оглядывался и предлагал снова и снова. Получилось чаепитие под мантры, колокольчик и низкие звуки тибетских барабанов. Монахи же не отвлекались и продолжали медитировать. Им печенье приносят после медитации.

В булочную за границу. Виза-ран из Таиланда в Лаос

«Все в Таиланде хорошо, кроме виза-ранов. Нужно регулярно устраивать комедию: выезжать из страны, чтобы тут же вернуться обратно», – жеманно говаривал мой знакомый, второй год живущий на берегу океана. Неожиданно настал и наш черед. Дарованные тайскими пограничниками 30 дней истекли. А нам бы еще пожить немного в этой стране, где край ананасовой плантации не разглядеть даже в бинокль, где за окном шуршит банановый лист, где мягко поглаживающий дождик в мгновение приобретает силу ливня, а через минуту уже румянится солнце.

Таиланд – редкое место, в котором удобно быть русским. Владельцы двуглавых орлов получают бесплатный 30-дневный штамп, а если хотят остаться дольше, то едут к ближайшей границе. Для европейцев – тот же месяц, но только в аэропортах, а на наземных переходах – лишь 15 дней. Таиланд подружился с Россией давно. В 19 веке Англия и Франция делили между собой Юго-Восточную Азию. Сиам (так назывался Таиланд до 1939 года), желая оставаться независимым, обратился за поддержкой к Российской империи, где ответили взаимностью. Можно считать, что две лишние недели мы получаем за то, что помогли Таиланду не допустить колонизации.

Новая дорога в никуда. Гималаи, Ладакх, Каракорум - глава 5

Глава 5, в которой инженеры рискуют жизнью, из долины реки Занскар исчезают люди, мы находим погребенный под скалой экскаватор и узнаем, какая в Индии система мер и весов.

В конце 20 века зимой на лыжах по реке Занскар прошла необычная делегация. Индийские военные инженеры с полным набором оборудования делали рекогносцировку, проводили замеры, периодически разминая замерзающие от работы с приборами на сорокоградусном морозе пальцы рук. Они были из дорожной организации, и через несколько лет началось строительство. Военная дорога вдоль нижнего Занскара и Инда должна напрямую соединить Падум и Лех, когда-то став завершающим стапятидесятикилометровым (всего-то!) участком новой дороги из Манали.

После Занглы, где старая крепость до сих пор упрямо и как будто неприступно стоит на вершине холма, едем по абсолютно пустой долине…

Буддийский монастырь Бардан-гомпа в Занскаре. Гималаи, Ладакх, Каракорум

Монастырь Бардан построен в 17 веке. Он стоит на вершине небольшого, но крутого холма, одной стороной выходя на плоскую террасу. Другая сторона прилегает к обрыву над рекой Царап-Чу. Высокий холм несколько улучшает оборону, но нельзя назвать это место крепостью: чтобы защитить монастырь, потребовалось бы очень большое войско. Только удаленность спасала Занскар от воинственных соседей, да и то не всегда.

Самое отдаленное княжество Индии. Гималаи, Ладакх, Каракорум - глава 4

Глава 4, в которой мы изо всех сил стараемся охладиться, перестаем катить велосипеды и снова едем на них, показываем юным монахам, как ставить заплатку на колесо, попадаем в центральный город Занскара и находим новый путь в Лех.

Спуски по каменистой тропе, где вполне комфортно ехать, чередуются с высокими и крутыми подъемами. Скатившись к очередному ручью-притоку, мы толкаем велосипеды вверх по узким и пыльным конным следам. Лошади, которые идут навстречу, пугаются велосипедов и наотрез отказываются обходить их, разворачиваются, прижимая уши. Приходится прислонять наших коней к крутому склону, чтобы пропустить караваны с ячменем, продуктами из цивилизации, а также туристские – с горелками, палатками, сундуками. Больше всего туристов, которых мы встретили в Занскаре, – почему-то французы. Одна из групп идет по горной тропе в туфельках и с зонтиками от солнца.

Сальвар-камиз: индийская жизнь мусульманской одежды

«Штаны — узкие, рукав — три четверти, разрез — чуть выше середины бедра. Теперь нужно снять мерку?» Улыбчивая плотная женщина суетилась вокруг меня с портновским метром, параллельно записывая «показания». В полумраке за ее спиной стрекотали швейные машинки. Когда я окончательно определилась с шириной рукавов и формой горловины, швея выдала мне ярко-розовую бумажку, на которой значилась дата, когда будет готово, и цена — 120 рупий (2,5 доллара). Проводив взглядом пакет с тканью, я вышла из ателье. Через три дня будет готов мой первый сальвар-камиз.

Человек с железным конем. Гималаи, Ладакх, Каракорум - глава 3

Глава 3, в которой мы приносим велосипеды в Занскар, знакомимся с феодальными обычаями и совершаем визит в ассоциацию женщин села Каргьяк.

Мы спускаемся до дна пологой долины и делаем чай на горелке. Тем временем сзади подкрался дождь, допивать пришлось в спешке. Дожди за Главным Гималайским хребтом для нас сюрприз: мы ожидали встретить сухую погоду и даже запаслись жирным кремом, чтобы мазать обветренную кожу. «Будь внимателен к природе, и она будет внимательна к тебе», «Не мусорить!», «Останавливайтесь в нашем кемпинге в Падуме», – гласят призывы краской на больших валунах. Почти каждое село вдоль пути самого популярного маршрута-треккинга в Занскар имеет кемпинг – платное место для палаток на чьем-нибудь участке или просто около реки, с поваром и парой хозяйских палаток.